Сщмч. Николай Подольский.

4.11.2000 Неделя 20-я по Пятидесятнице. Сщмч. Николая Подольского. Всенощное бдение.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Вы знаете, дорогие братья и сестры, о том, что в этом году на Юбилейном Архиерейском соборе Святая Русская Православная Церковь открыла для прославления имена более чем тысячи новомучеников и исповедников Российских. Сегодня мы с вами совершаем богослужение воскресное в соединении со службой такому новомученику, который был расстрелян 5 ноября 1937 года.

Священномученик Николай Агафонников, протоиерей, был расстрелян в возрасте 61 года. Детство свое он провел в благочестивой семье православного священника, и путь его был похож на жизненный путь многих других русских священников. С раннего детства он прислуживал в алтаре, был пономарем. С семи лет уже читал и Шестопсалмие, и Апостол, и другие чтения православные. Поступил сначала в духовное училище, потом закончил семинарию, в 22 года вступил в брак и был рукоположен во священники.

После этого он проходил служение простого сельского священника в Вятской губернии. Но вот, наступили иные времена. И когда по всей земле Русской началось гонение на Церковь Христову, они, естественно, затронули и отца Николая.

Надо сказать, дорогие братья и сестры, что то гонение, которое было в начале ХХ века в земле Российской на веру православную, было настолько страшно, что несравнимо ни с какими предыдущими гонениями на Церковь. Оно было страшно тем, что оно совершалось в тайне. Людей расстреливали ночью, а об этом никто не знал, а если кто знал, то боялись сказать, потому что и они тогда были бы за это расстреляны. И под радостные и веселые песнопения, которые с утра до вечера раздавались из репродукторов, лилась человеческая кровь.

Конечно, перед отцом Николаем, также как и перед многими другими тысячами священников, был выбор – он мог сохранить себе жизнь, для этого достаточно было публично выступить, отречься от своего сана, снять с себя крест и рясу, похулить Христа и Церковь и – жить он бы продолжал. Но он по-другому поступил. Он не отрекся от Христа. Его арестовывают в Вятке в 23-м году, привозят в Москву на Лубянку, содержат долгое время. Однако никаких реальных преступлений у него не было, и даже гонители вынуждены были его отпустить, потому что никакой вины в нем не сумели найти.

На Церковь гонение было не только тем, что заставляли отречься от Христа. Но еще был такой дьявольский план: попробовать уничтожить церковь изнутри. Была сфабрикована и придумана так называемая "обновленческая церковь", замысел которой родился в недрах ГПУ, и туда вербовались священники, которые нарушали церковные каноны, преступали заповеди Божии, и из них формировалась так называемая красная, обновленческая "церковь". Народ Божий не принимал этой "церкви", потому что люди знали, для чего она делается. Однако некоторые из священнослужителей из-за страха за свою жизнь или под угрозами переходили в это обновленчество. Это был еще один шанс спасти свою жизнь. И такой же шанс предлагали и отцу Николаю, но он его отверг и не перешел в обновленчество и других предупреждал о том, чтобы они этого не делали.

В 30-м году отец Николай начинает служить в Подольском районе – сначала в селе Ворсино, а потом в селе Ерино в Покровской церкви. Это тоже – храмы-мученики, они были тоже закрыты и обезображены, но сейчас, слава Богу, и тот, и другой храм возрождаются и восстанавливаются, и в них идет служба Божия.

Одновременно с послушанием священника, как уже маститый протоиерей, он был митрофорным протоиереем, он несет послушание и благочинного. Так продолжалось до 1937 года, когда вновь покатилась волна гонений на духовенство. И, буквально, присылались разнарядки в районные отделения НКВД с тем, чтобы верующих людей и священнослужителей арестовывать. И применялась изощренная техника, когда на допросах людей заставляли хотя бы какое-то имя назвать, хотя бы вскользь, и тогда этого человека тоже арестовывали.

Из сохранившихся в архиве протоколов допроса видно, что отец Николай никого не назвал по имени. И когда у него спрашивали: "С кем вы общались? с кем вы вели разговоры?" – Он отвечал: "Как благочинный, я обязан общаться с любым человеком, который задавал мне вопрос". - "А кто из священников с вами встречался? кто из священников с вами совещался, кого вы знаете?" – Он отвечал, что, как благочинный, он должен был знать всех. И таким образом отвечая, он никакого повода не дал для того, чтобы были арестованы другие люди, но и своей вины никакой не признал, потому что его и вины не было. Единственная его вина заключалась в том, что он честно служил Святой Церкви и Господу нашему Иисусу Христу.

И беззаконным судилищем – а беззаконным судилищем потому, что даже когда прошло время, и та же самая власть вынуждена была признать незаконность этого суда, и реабилитировала отца Николая, усмотрев, что никакого преступления у него не было, - беззаконным судилищем так называемой "тройки" он был приговорен к расстрелу и 5 ноября был расстрелян на Бутовском полигоне, где и сейчас почивает среди тысяч и тысяч других мучеников за Христа и безвинно расстрелянных людей. Дорогие братья и сестры! Ведь у каждого из нас тоже всегда в жизни встает выбор – сохранять ли верность Христу или ради каких-то временных выгод отрекаться от своей веры. Причем отречение это бывает не столь явное – казалось бы, в мелочах надо уступить: там пойти против своей совести, там промолчать, там чего-то не заметить... – И как часто из-за страха перед законами мира сего, перед миро сим, который во грехе лежит, мы вольно или невольно по своему маловерию и малодушию отступаем от принципов святой веры православной.

Господь дает нам не только благодатные примеры в лице новомученников, но и молитвенников за нас. Нам особо близок священномученик Николай, потому что он трудился перед Господом Богом на земле нашей. И поэтому сейчас мы с особым усердием ему возносим молитвы, прославляя его подвиг, и просим о том, чтобы он умолил Спасителя и Господа нашего Иисуса Христа, дабы и нам быть верными чадами Святой Церкви Православной.

Святый священномучениче Николае, моли Бога о нас! Аминь.